Защита теряет голос



На 18 апреля назначен съезд адвокатов. Защитники надеются, что высший орган сообщества даст ответы на острые вопросы, которые вызывают споры и раскол в адвокатуре. Одной из проблем стала так называемая ротация в органах самоуправления, которая позволяет руководителям адвокатских палат многие годы не покидать насиженных кресел и фактически лишает рядовых адвокатов возможности влиять на жизнь своей палаты.

 Перед съездом адвокатов защитники активно обсуждают, каким быть профессиональному сообществу. Фото: Fizkes/iStock

Перед съездом адвокатов защитники активно обсуждают, каким быть профессиональному сообществу. Фото: Fizkes/iStock

Почему распадается адвокатское сообщество, как вернуть согласие - мы попросили поделиться мнением о сути конфликта одного из мэтров адвокатуры, президента Гильдии российских адвокатов, ректора Российской академии адвокатуры и нотариата, доктора юридических наук Гасана Мирзоева.

Гасан Борисович, вы были депутатом Госдумы, одним из авторов принятого и действующего ныне закона об адвокатуре и адвокатской деятельности. Как говорится, с вас и спрос?

Гасан Мирзоев: Сегодня состояние адвокатуры хуже, чем было в те годы, когда принимался адвокатский закон. Мне довелось представлять его в Думе в третьем, решающем чтении. Концепция традиционной российской, в том числе дореволюционной, корпоративной демократии присяжных поверенных, вобравшая также все лучшее из опыта советской адвокатуры и зарубежных стран, была принята тогда "на-ура!".

Но с помощью многочисленных последующих поправок она изменена, как я вижу, больше чем на 90 процентов.

Эти поправки продвигают все более авторитарную модель управления адвокатурой. Адвокаты понимают, что дальше так жить нельзя. У рядовых членов нет голоса внутри корпорации, они не могут влиять на якобы выборные, а на самом деле не совсем выборные органы самоуправления. Поэтому объединяются в различные организации наподобие "Адвокатской инициативы" и по сути объявляют войну адвокатским палатам.

Я не слыхал, чтобы кто-то подал адвокатам команду: "Равняйсь!" или "Смирно!" Регулярно проводятся съезды адвокатов, на них избирают органы коллективного самоуправления - советы палат, те, в свою очередь, выбирают президентов. В советах путем ротации периодически меняется часть состава, чтобы было обновление, но сохранялась и преемственность. Что тут авторитарного?

Гасан Мирзоев: Как любят говорить юристы, дьявол - в деталях. Есть такой нюанс. Ротация проводится по предложению президента палаты. Можно заменить людей, исходя из их деловых качеств, а можно деятельных, но строптивых - на более послушных, что нередко и происходит. В итоге всегда сохраняется совет палаты, лояльный президенту и продлевающий его полномочия, случалось, по десятку и более лет.

Сейчас внесена норма ограничить президентство в палатах двумя сроками, а если на третий - тогда общим голосованием. Но это опять лишь прикрытие, ротационная карусель очень быстро закрутится в прежнем порядке. Я говорил на слушаниях в Госдуме и о том, что адвокаты, особенно молодые, признаются: мы сегодня боимся не столько следователей и прокуроров, сколько руководителей наших палат.

Нужно менять такой порядок, проводить прямые выборы президента и членов совета палаты на альтернативной основе и непременно при тайном голосовании. Тогда не надо будет законодательно ограничивать и сроки. Если президент палаты от выборов к выборам получает абсолютную поддержку и доверие коллег, пусть руководит и третий, и четвертый срок.

По логике адвокатского закона, палаты и их руководители подконтрольны адвокатам, а не наоборот. Как случилось, что демократичный принцип ротации привел к самовоспроизведению бюрократии и стал опасно разрушать адвокатуру?

Гасан Мирзоев: Когда не стало советской адвокатуры, встал вопрос: кто и как будет исполнять государственную функцию в осуществлении правосудия в соответствии с нашей Конституцией, защищать в процессах интересы малоимущих, оказывать им бесплатную юридическую помощь? В соответствии с законом об адвокатуре были созданы адвокатские палаты в субъектах Федерации во главе с Федеральной палатой адвокатов как органы самоуправления. Палата не является местом работы адвоката, он работает в кабинете, бюро или коллегии. Советы палат должны быть своего рода организующим началом для этих адвокатских образований - устанавливать единые правила и рекомендации, но не управлять непосредственно деятельностью адвокатов и их подразделений. А руководители палат постепенно взяли на себя эти функции, они даже хотят распределять дела по назначению. Это абсолютно неправильная и незаконная практика, она возмущает рядовых адвокатов, особенно молодых, для кого оплачиваемая защита малоимущих - подчас единственный заработок.

Молодежь всегда жаждет перемен. Не приведут ли лозунги "Адвокатской инициативы" и других образований к краху адвокатского сообщества с его вековыми традициями уважения, чести, профессионального отношения к делу?

Гасан Мирзоев: Оппонентами стали адвокаты, которые не могут реализовать себя внутри корпорации. Они молодые, они хотят работать на адвокатуру, избираться в органы самоуправления. Что в этом плохого? Открыто говорят, что сегодня палаты - это кормушка для тех, кто противится переменам, поэтому и проникла в наши ряды коррупция. Как известно, недавно арестовали президента одной из областных палат, под подозрением некоторые другие.

На момент принятия закона в Москве было 1200 адвокатов, сейчас - больше 10 тысяч, а в стране - 80 тысяч и тысячи адвокатских коллегий из 3-5 человек

Не надо думать, что оппозиция - это всегда плохо. Это не враги, это активная часть нашего сообщества, у них свои мысли и предложения, надо их выслушивать, выбирать лучшее. Нельзя отторгать оппозицию, а у нас сегодня так и произошло. Мол, если это бунтари из "Адвокатской инициативы", то я как руководитель туда не пойду. Разве так можно? Надо идти, обменяться мнениями, услышать, что люди говорят. Кстати, там не только одна молодежь. Лидером сообщества статусных и свободных адвокатов считают Дмитрия Талантова - это зрелый человек, опытный адвокат, глава адвокатской палаты Удмуртии, вице-президент Гильдии российских адвокатов.

Человеку непосвященному трудно разобраться, где "статусные", а где "свободные" адвокаты. Сейчас в Москве почти на каждом столбе, а то и на асфальте объявления: "Адвокат. Решу любой вопрос" и телефон. Как регулируется численность адвокатуры?

Гасан Мирзоев: Это тоже одна из проблем. На момент принятия закона в Москве было 1200 адвокатов, сейчас - больше 10 тысяч, а в стране - 80 тысяч и тысячи адвокатских коллегий из 3-5 человек. Люди ходят без работы, потому что в субъектах Федерации идет бесконтрольный прием, а многие тут же торопятся на оживленные пятачки - в Москву, Питер, другие крупные города.

Я уже много лет говорю: давайте вернемся на круги своя, вернем в лоно российской адвокатуры вековые нормы и традиции, в том числе и по приему. Принимать на работу в адвокатские образования нужно только тогда, если там есть места. Если в субъекте Федерации работают тысячи адвокатов, зачем принимать еще новые тысячи? Освободилось место - ушел человек на отдых или на другую работу, на его место объявлять конкурс. Так, кстати, делается у нотариусов. У нас и судей подряд не принимают, если нет места в суде. Адвокаты раньше тоже работали по судебным округам. Будет такой прием, тогда найдутся желающие поехать и в отдаленные районы, а не толпиться всем у столичных ворот.

Чем подтверждается статус адвоката: документами, мундиром, какими-то знаками отличия?

Гасан Мирзоев: В законе об адвокатуре записано, что единственным документом, подтверждающим статус адвоката, является его удостоверение. Таков закон, это должны знать и соблюдать все, в том числе правоохранительные и судебные органы.

Что касается иных знаков отличия, их, к сожалению, нет. В судебное заседание судья приходит в мантии, прокурор в строгом мундире, а адвокат в своей "не статусной" одежде выглядит как обычный проситель, хотя он такой же равноправный участник процесса. Можно, конечно, придумать какой-либо значок или амулет на шею либо приходить на процесс, как когда-то, во фраке, но не те нынче времена. Думаю, что лучший вариант для адвокатов все же мантия, тогда и любители ходить в майках и шортах успокоятся - под мантией не видно. Для этого, кстати, закон принимать не надо, достаточно решения съезда.

Предстоящий съезд в состоянии решить эти и другие накопившиеся проблемы?

Гасан Мирзоев: Трудно сказать, ведь это будет скорее съезд не адвокатов, а адвокатских начальников - от каждой палаты по три человека: президент, его зам и представитель. А на первом съезде были квоты один делегат от 20 адвокатов.

Президент Федеральной палаты адвокатов Юрий Пилипенко провел совещание с участием руководства нашей Гильдии, Федерального союза адвокатов, Федеральной палаты адвокатов, участвовали также и представители условной "оппозиции". Все пришли к единому выводу: надо соблюдать Гражданский кодекс, который говорит, что первое лицо должно избираться всей организацией. Главное, чтобы во главе угла стояли адвокаты.

Мы не хотим, чтобы за нас кто-то решал судьбу адвокатуры. Более того, как стало известно, в министерстве юстиции поддерживают нашу позицию по этим вопросам, значит, можно ждать позитивных перемен и нужных поправок в адвокатский закон.